История Йоджин Дагини - Проект ПадмаЙога.РУ
Проект PADMAYOGA Йога, Сад Лотосов Вход

История Йоджин Дагини

История Чойджид Дагини - История, правдиво повествующая о послании, отправленном Богом Яма и о страданиях, увиденных драгоценной Чоиджид-йогини в землях Бога Ямы.



Часть 1
Я и другие шесть форм одушевленных существ всегда веруем во всемогущего ламу, Победившего Будду, высшее учение и святое духовенство. Соизвольте устранить все препятствия грехов и дурных деяний!
Я, по имени Чойджид из рода Лин, хочу для пользы всех остальных существ написать о том, как была послана с вестью Эрлик Номун-хана об аде, о пользе благих и вреде греховных деяний, а также с рассказом о посмертных страданиях.
Я, Чойджид, проболела 16 дней. Несмотря на то, что я велела гадать, пила лекарства и совершала разные обряды, пользы не было. И теперь, когда мне стало еще хуже, я поняла, что скоро умру. Прежде я хотела стать монахиней, но родители и родственники не позволили мне. В детстве я получила религиозное наставление, но недостаточно размышляла над ним. Что касается высших, то не оказывала должного почитания ламе и трем драгоценностям. Что касается низших, то редко подавала нищим. С помощью тела, речи и мысли я мало исполнила основ добродетели. Лишь подносила угощение немногим ламам-учителям. Помогут ли в будущем столь незначительные деяния? Кроме них, у меня ведь нет других основ добродетели. Ах, я несчастная! Хоть и обрела в этом рождении человеческое тело, да все впустую. Похоже, что скоро умру и теперь уж поздно сожалеть. В этой жизни совершила много грехов, да мало благих деяний. Когда умру, не будет у меня иной судьбы, кроме перерождения дурной участи. Не знаю даже, совершат или нет отец и сыновья после моей смерти достаточно добрых деяний. Мой муж очень скуп и не набожен, поэтому и не исполнит многих добрых дел. И все-таки хочу сказать им несколько слов. Подумав так, позвала их:
- Отец, сын и все, подойдите сюда!
И сказала им:
- От этой болезни мне, наверное, теперь уж не излечиться. Выслушайте мои три завещания. По разным причинам я прежде накопила мало добрых деяний и много грехов. Сейчас я прошу разделить наше имущество и припасы на три части и одна часть пусть пойдёт на добрые деяния ради меня. Половину моих кораллов и бирюзы отдайте моей дочери, а вторую половину также используйте на благодеяния после моей смерти. Верша добро не смешивайте его с грехом. Творите благо! Отец, сын и все, если сможете, следуйте учению. Если не сделаете так, то в свой смертный час будете раскаиваться в этом. В крайнем случае, заставьте моего сына следовать Учению. Закажите для меня молитву. Вы, отец, сын и все остальные, воздержитесь от грехов, стремитесь к добру. Боюсь, муж, что возьмёшь в дом другую жену и станешь вместе с ней мучить моих сына и дочь. Обещай мне не брать новую жену!
Мой муж на это ответил:
- Если мы растратим треть нашего имущества, то на что будем жить впятером - отец и дети? Бирюзу и кораллы нужно полностью отдать дочери. Если я не возьму женщину вести хозяйство, то ведь малые дети не смогут управиться с хозяйством. Я сделаю ради тебя много добрых дел, но сейчас не могу обещать, что точно исполню то-то и то-то. "Если он будет поступать так, как говорит, то немного же добрых дел он совершит. Ах! Когда я еще была в силах, не смогла достаточно воздавать святому учению",- вот о чем я сожалела. "Не могла подарить каждому ламе-учителю хотя бы по одному кораллу или бирюзе! Тот муж возьмет вторую жену, так же как когда-то взял меня, и будет мучить моих сына и дочь. Несчастные!" - подумала я. От чрезмерных страданий души голова у меня закружилась, сознание помрачилось. Показалось, что я проваливаюсь под землю. Сверху как будто давили на меня много людей. Я была очень испуганна. Затем я почувствовала такие мучения, как будто меня носит туда-сюда в огромном океане. И я настолько обморозилась, что тело мое потрескалось. Затем казалось, запылал огромный, беспредельный пожар и вселенную охватило пламя. Я страдала, думая, что тело мое горит в этом огне и гуле пожара. Потом я испугалась оттого, что начался сильный ураган и меня понесло вверх в потоках этого ветра. Затем вокруг вспыхивало то красное, то белое, земля как будто тряслась. Гремел сильный гром. А я как будто обо всем забыла и мне стало совершенно спокойно. Долго ли это продолжалось, не знаю. От сильного страха болезнь моя как будто прошла. Поэтому я обрадовалась. Затем над моей головой возникло сияние наподобие пятицветного щита, из которого исходило множество лучей. На конце каждого луча появились различные, непохожие друг на друга существа с головами льва, обезьяны и быка на человеческом теле. Одни были семиголовые, другие - трехголовые. Сверкание их глаз было подобно солнцу и луне, в руках они держали множество разнообразных мечей.
Они громко кричали: "Ха-ха! Хум-хум! Убей! Убей! Бей! Бей!" Тут я пришла в невообразимый ужас.
Но потом я вспомнила наставление, которое я ранее получила. В нем, по словам учителя, сказано, что всякий свет - это свой же собственный свет, всякая форма - это своя же собственная форма, всякий звук - это свой же собственный звук, всякий призрак - это свой же собственный призрак, все это - ни что иное, как свое собственное состояние, порожденное заблуждением собственного сознания. Так говорилось в наставлении. Так оно и есть: в действительности ничего не происходило.
Как только я так подумала, все успокоилось и страх мой исчез. Я посмотрела на свою кровать. Там лежала дохлая лягушка, укрытая моими одеждами. Я хотела забрать свою одежду, но не смогла взять, так как боялась лягушки. Ведь я не умерла, я жива - от пережитого МНОЙ невообразимого страха болезнь моя, казалось, прошла. Но почему же на мою постель положили
мертвую лягушку и почему укрыли ее моей одеждой?
- Неужели вы не понимаете, что эта лягушка внушает мне страх и отвращение? - спросила я.
Но никто мне не ответил. Все сидели молча. Питом мои сыновья и дочери заплакали, повторяя: "Матушка! Матушка!" Кто-то держал меня за руку. Когда они так громко зарыдали, я услышала рев будто бы тысячи драконов. Их слезы били по мне как кровавый град величиной с яйцо я вызвали внезапную нестерпимую боль. В ужасе я не находила себе места. Как только они перестали плакать, гром и град прекратились. Позже собрались мои родители, младшие братья и соседи. Когда они тоже заплакали, мне опять стало нестерпимо больно, Ведь я не умерла - я жива!
- Почему ж вы плачете? От вашего плача мне очень больно.
Но хотя я сказала это громко, они не услышали. Когда плач стих, я успокоилась. Затем мой младший брат Манбо-Чойгон сказал:
Что толку от того, что мы все время сидим и плачем? Без ламы нельзя совершать обряд по умершей. Давайте позовем ламу Бубан-Гарбо и 20 - 30 учеников. А поскольку моя старшая сестра уповала на великого отшельника Тугдже-Ринчина, пригласим и его совершать обряд. Надо найти также одного ламу читать "Дзодба".
- По нашему обычаю нужно пригласить бонского священника, - возразил мой муж. На это Манбо-Чойгон сказал:
- Моя старшая сестра не почитала учения бон. Ты к себе потом приглашай бонцев, а я пойду звать Бубан-Гарбо и великого отшельника, - и с этими словами ушел.
Мой муж вместе с внуком Тобо-Джабом вдвоем увезли имевшиеся в доме шесть мешков ячменя, чтобы намолоть муки. Я подумала: "Зачем им приглашать ламу? Для чего совершать обряд и читать [молитвы]? Ведь моя болезнь от [пережитого мною] страха уже прошла. Если столько зерна раздать пустым, ничтожным людям, то здесь, дома не останется даже половины". Так. с жадностью подумала я. Я вовсе не думала, что уже умерла. Вскоре средний сын привел чтеца. Когда велели читать "Дзодба" открыл книгу и произнес молитву Итэгэл. И мне стало очень радостно. Как только наступил вечер, прибыли великий отшельник Тугдже Ринчин и учитель с учениками - почти 20 человек. Я помолилась ламе и попросила благословения, но он не соизволил его дать. "Почему лама сердится на меня? Если бы он не сердился, то дал бы мне посвящение. А если бы сердился, то не пришел бы в мой дом. Что же это значит?'' Пока я так размышляла, лама - великий отшельник положил руку на голову мертвой лягушки, прочитал молитву Итэтэл, произнес проповедь и благопожелание. Время от времени он повторял:
- Чойджид, с тобой произошло то, что называется смертью. Теперь у тебя нет привязанности к сыну, имуществу и пище. Представь себе, что твоя душа - это белая буква "А" в виде белой капли. Представь, что она перешла в мое сердце, и теперь ступай со мной в Сукавади, страну будды Амитабы. Пойдем туда вдвоем!
Когда он так приказал, я подумала: "Я же не умерла. Тело мое такое же, как и прежде. Но раз лама велел идти, я пойду". Однако не смогла идти, так как боялась лягушки. Как только лама произнес Пхэт, я обрадовалась и совершенно успокоилась. Затем все они, мои родные и близкие, поднесли угощение - мясо, водку и муку ламе и всем ученикам. Мне же ничего не дали.
- Дайте и мне. Я очень проголодалась. Дайте же! Но хотя я это сказала, они не дали мне ничего, и только я подумала: "Почему эти люди сердятся на меня?" Пока я так печалилась, великий отшельник псинам мою дочь и велел ей:
- Дай поесть своей матери.
Тогда моя дочь положила муку и мясо на поднос с чашкой чая, поставила возле дохлой лягушки, сказав:
- Матушка, соизволь принять.
Я не стала есть, потому что подумала: "Мне ничего не дала, а возле лягушки поставила еду, к которой они примешали рвоту". И рассердилась на дочь. Мне хотелось есть и пить, но я сидела и терпела. Между тем, лама молча благословил ту еду и тогда мне почудился запах сгоревшей в огне пищи и показалось, будто я и поела, и попила. Жажда и голод у меня прошли. Тем временем лама-учитель с учениками закончили трапезу, приготовили жертвоприношения и сели совершать обряд. Они все, казалось, были сердиты на меня и потому не дали мне поесть. Душа моя страдала, тело изнемогало. Не было покоя ни телу, ни душе:- они порхали Подобно птичьему перышку на ветру. В смятении я подумала: "Не лучше ли, забрав свои кораллы и бирюзу, отправиться странствовать по свету?"
Потом, когда я села между двумя мужчинами, меня опять никто не заметил. Сыновья, дочери и все остальные, плакали, повторяя: "Матушка! Матушка!" И вновь на меня обрушился град из крови и гноя. Ничего другого не было видно. Мне стало страшно и очень больно. Многое меня пугало, смущало душу и тревожило ум. Я подумала: "Может быть, будет лучше, если я сяду возле ламы Бубан-Гарбо?" Но потом передумала: он из монахов школы кадампа, поэтому не позволит простой женщине сидеть возле себя. Я села позади него. Чтение обряда стало слышно отчетливее, но страх все же не исчез. Я подумала: "Может быть, лучше мне приблизиться к великому отшельнику?" Когда я подошла к нему, то увидела, что он похож на преисполненного совершенства одноликого и четырехрукого Арьябало.
- Несчастная! Несчастная! -повторял он. - Я велю ее душе всецело пребывать в состоянии нежной пустоты, подобно моей душе. Все тревожные мысли мои утихли, и я ощутила чувство бесконечной радости. Я не запомнила, что происходило дальше, но когда я пришла в себя, те еще продолжали трапезу. И снова мою еду поставили возле дохлой лягушки. И снова, как только великий отшельник сжег мою еду в огне, мне показалось, как будто я и поела и попила. Я села между двумя мужчинами, но они не заметили меня. Тогда я спряталась за ламой и сидела там, слушая чтение книг, но никто из них меня также не увидел. Тогда меня понесло туда-сюда, подобно птичьему перышку на ветру. Мое тело не могло обрести покоя. Я подумала: "Видимо, я умерла. Если бы еще была жива, то неужели бы никто меня не увидел? Что бы я ни сказала, они тоже не слышат".
Когда я попробовала ощутить свое тело и встать на волосинку, то волосинка не согнулась. Когда я села на травинку - травинка не сломалась. Когда я посмотрела на свою тень - тени не было. В дом я смогла проникнуть сквозь стену. Пока я сидела в углу, думая о том, что умерла, пришел человек и позвал:
-Чойджид, иди сюда!
Я пошла посмотреть, а там оказался кто-то, очень похожий на моего отца.
- Следуй за мной, - велел он. - Я покажу тебе кое-что. Посмотришь и быстро вернешься сюда.
Я подумала: "В доме сидят ламы и учителя, и все они сердиты на меня. А те - отец, дети и остальные - не дают мне даже поесть. Я больше так не могу. Уйду сей час же". Едва я так подумала, как сразу очутилась на белой дороге, на которой не росло ни единой травинки. Я пошла по дороге вниз и увидела впереди большую песчаную степь без единого бугорка. Посреди той степи виднелся большой город. Перед ним блестела гладь никуда не текущей воды шириной, равной полету стрелы. Через нее был перекинут мост, также равный по ширине полету стрелы. Я прошла по мосту и вошла в тот самый город.
Человек, сопровождавший меня, сказал:
- Посмотри-ка, есть ли у тебя здесь знакомые? А я пойду за мост. Приходи
потом туда, - с этими словами он ушел.
Я подумала: "Неужели у меня здесь есть знакомые?" Я вошла в тот город. Там, как в разрытом муравейнике, было видимо-невидимо мужчин и женщин. Одни были хорошо одеты и имели цветущий вид. У других была бедная одежда и лица пепельного цвета. Между собой они говорили:
- Все мы испытываем муки. Даже лица наши почернели. Некоторые из них плакали, "Неужели я стану такой же?" - подумала я и задрожала. Пошла дальше и увидела в толпе своего младшего брата - пастуха Чойгона. Он тоже заметил меня и сказал:
- Сестра, и ты сюда пришла!
- И ты здесь?
- Да, страдаю, - ответил он.
Я спросила у него, как называется этот город.
- Это город Всеобщего Страдания.
- Почему они страдают? А если перейти, мост, что находится там, за мостом?
- За тем городом есть большая насыпь.
- Как она называется?
- За ней расположен большой черный город.
- Кто живет там?
- Один человек велел мне идти туда. Вот я и собираюсь туда отправиться.
Брат ответил:
- Здесь обитают переродившиеся из мира людей, поэтому место именуется областью промежуточного состояния между умершими и живыми. Из тех, кто здесь, одни исчерпали меру своей жизни. В течение семи недель, 49 суток ради них свершают благие деяния и семь дней ждут. Другие, хотя и не исчерпали меру жизни, оказались здесь из-за того, что тюремщики перепутали их имя и род. Те, у кого хорошая пища и одежда и цветущий вид, в прошлом перерождении в отношении высших делали жертвоприношения трем драгоценностям, в отношении низших - несли подаяния нищим. После их смерти родственники и друзья просили у ламы, которому умершие поклонились, исполнить малое, среднее и большое благословение, поэтому они освящены благословением. Польза от такого благословения ежедневно умножается в сто, тысячу и десять тысяч раз, поэтому они получают всяческую пользу. Что же касается тех, кто выглядит плохо, то они в прошлом перерождении сами не совершили добрых дел и наследники после их кончины также не свершили благие деяния. А если даже и свершили несколько благих деяний, то они не были освящены благословляющими пожеланиями. Поэтому плоды их деяний не приумножились. Те, кто выглядит хорошо, бедно одеты из-за того, что хотя они и читали священные книги, но не жертвовали на подаяния. Те же, у кого приличная одежда, дурно выглядят потому, что, жертвуя на подаяние, не следовали святому учению. Что касается той насыпи, то она называется Кошала. Если покинувший мир живых человек взойдет на нее, то увидит оттуда все свое прошлое. В железном городе, виднеющемся за тем мостом, Бог Яма с помощниками распознают грехи и добрые деяния. Те, кто прежде совершали добрые деяния и ради кого добрые деяния были исполнены другими людьми, будут отправлены к нирване или к высшим перерождениям. Те, кто грешил и ради кого добрые деяния не были совершены другими, будут отправлены к перерождениям дурной участи. Они испытают неизмеримые муки, будучи сваренными и сожженными. Страдаем, думая об этом днем и ночью. Когда я впервые прибыл сюда и пошел, чтобы узнать свою судьбу, мне сказали: "Ты пришел, не исчерпав меру своей жизни. Тебе еще не время сюда приходить. Иди и оставайся там". Вот потому я сюда и пришел. А ты, сестра, иди и выслушай повеление Бога Яма и его помощников. Если велят оставаться здесь - приходи.
Выслушав эту речь, я сразу испугалась. Потом тот человек, о котором я говорила, подозвал меня:
- Чойджид, быстрее иди сюда!
Когда я последовала за ним, он сказал:
- Чойджид, ты ведь умерла. Поднимись на эту насыпь и посмотри на своего мужа, детей и родню.
Я поднялась на холм, как он велел, и посмотрела. И вот вижу, как некоторые из них совершают добрые деяния, а другие сидят и плачут. Увидев их, я растрогалась и зарыдала.
Тогда тот провожатый окликнул меня:
- Что толку плакать! Пойдем быстрее!
Мы пошли дальше и поднялись на мост. Там, на краю моста, лежал навзничь, раскинув руки и ноги, человек, придавленный священной книгой величиной с город. В рот ему вливали расплавленный чугун. Я спросила у человека, позвавшего меня:- Какой грех совершил этот мужчина?
- Находясь в мире людей, он воровал чужое имущество и пищу, но говорил, что не воровал, и призывал в свидетели священные книги. Таков его грех нарушения клятвы. А расплавленный чугун вливают ему в рот в наказание за то, что поедал ворованную пищу. За убийство живых существ он будет наказан позднее. Затем, когда он опять велел мне следовать за ним и я пошла, за той дальней горой увидела, внутри большого железного города на большом золотом престоле самого Бога Яму тело желтого цвета, руки в позе созерцания и уснир на голове. Одет он был в священную полосатую дэль. С разных сторон натянуты атласные занавеси, сверху над ним водружен шелковый балдахин.
Перед ним было разложено множество разных жертвоприношений. Справа от него стоял тюремщик с головой быка и держал зеркало. Слева, стоял тюремщик с головой обезьяны и читал книгу. Перед ним стоял тюремщик с головой кабарги и держал весы. Здесь же были и другие слуги тюремщики с головами разной формы, раскрытой пастью и оскаленными клыками, со сверкающими подобно солнцу и луке глазами. Вид их был устрашающим. В руках они держали копья, мечи , луки, стрелы, топоры, пилы, молоты, арканы, гвозди, крюки, клещи и бесчисленное множество ножей. Они свистели и кричали: ''Убей! Убей! Бей! Бей!" Раздавался хохот: "Ха-ха! Ху-ху!" Все они прыгали и бесновались.
Такое зрелище меня ужасно напугало. Перед теми тюремщики стояли триста мужчин и женщин, грехи и благие деяния которых разбирали тюремщики.

Часть 2

Oм мани падмэ хум.

Затем так же допросили человека, похожего на монаха, с кожаным мешком лекарств на спине. Тот человек рассказал:
-Да, в мире людей я был лекарем. Дома у меня было немного имущества, и я знал и слышал о пользе добродетели и вреде греха, потому-то ради добрых дел я велел переписать золотом Дзодба и прочитать ее более тысячи раз. Писцу и чтецу я дал хайкучиху и яка, шлем, меч, одну кошму и шесть мер ячменя. Прочитавшему сто раз "Обряд Вайрочаны, я поднес в дар хороший панцирь, мерина и двух кобыл, 17 коров и две пашни и получил благословений. Креме того, если к моим дверям приходил кто-либо из созерцателей - все равно, мужчина или женщина, - не было случая, чтобы я не подал им. Если говорить о деяниях речи, то не счесть, сколько раз на дню читал Намасан-гади, Вадэар-бидарана и Дара-эхэ. Что до врачевания, то, хотя мне и подносили еду и вещи, сам я эту еду не просил. Я помог многим живым существам. Если за мной приходили и говорили: "Человек заболел", я шел с добрыми намерениями: "Как-нибудь да помогу сейчас. Будет хорошо, если он не умрет, а быстро выздоровеет. Поэтому я давал только хорошие лекарства. Непригодных лекарств и способов лечения не применял. После моей смерти мои дети и их мать должным образом совершали добрые деяния. Что же касается грехов, то сам я не убивал. Но так как я жил в мире людей, то велел убивать много живых существ у своих дверей.
Снова тюремщики посмотрели в зеркало и книгу и сказали:
- О добрых делах все правильно изложил. Среди грехов твоих есть такой. Когда твой родственник заболел, ты лечил его. Ты позарился на его богатство и дал ему негодное лекарство. Пришлось ему проболеть восемь месяцев, а ты завладел его имуществом. Затем ты дал ему лекарство, чтобы он поправился, и он выздоровел, хотя уже почти помирал. Ты грешен в том, что забрал хороший панцирь и продлил болезнь, и: еще убил в своем доме 175 коров и овец.
Как и прежде, тюремшики подсчитали белые и черные камни и сказали:
- Число белых камней оказалось немногим больше. Но когда взвесили все на весах, добрых деяний хоть было больше, но они оказались легче, а грехи тяжелее. Бог Яма приказал:
- О если бы ты не пользовался негодными средствами лечения. того больного, то обрел бы тело человека или тэнгрия. Теперь же отведите его в кипящее ядовитое озеро! За то, что дал непригодное лекарство, пусть постоянно пьет кипящую ядовитую воду! Вбейте в тело его тысячу железных гвоздей! Когда же препятствия устранятся и добрые деяния его станут весомей, а грехи очистятся и станут легче, отправьте его наверх.
Когда эрлики зацепили его крюками за сердце и повели, повторяя: "Убей! Убей! Бей! Бей!", тот человек воскликнул:
- Если здесь есть человек, который отправится в мир людей, пусть передаст лекарям, чтобы они не применяли неподобающие лекарства и средства лечения. Грех этот велик, и они должны будут подобно мне испытать на себе плоды его, - и ушел.

Ом мани падмэ хум.

Когда допросили так же человека в войлочном: плаще, тот рассказал:
- У отца моего кроме меня не было других сыновей, и потому отец сказал: Моему единственному сыну надо взять в жены дочь благородного отца. Но после женитьбы на дочери Дамба-Соднома я с ней беспрестанно ссорился и растратил на тяжбы по ЭТРИМ ссорам большую часть из двухсот коров и овец, которыми мы тогда владели. Обозлившись, я поджег два дома родственников жены. В результате сгорели 75 коров, хайнуков, коз, овец и лошадей. Из лука я застрелил также мужчину и женщину, выбежавших из горящего дома. Затем, по совету родителей, я взял другую жену и приобрел много имущества. В сумме с тем, что дали родственники жены, я имел столько же, сколько и прежде. Но потом я стал вспоминать, что совершил такие тяжкие грехи, и на душе у меня стало тревожно. Я стал размышлять: "Как очиститься от моего греха? Каким образом покаяться?" Я обращался [с этими вопросами ко многим ламам. Одни ламы говорили, что очищусь, если приму обет и руководство своего учителя-ламы и стану созерцать. Другие говорили, что очищусь, если совершу паломничество к святыням. Некоторые же говорили, что очень полезно для покаяния собрание священных писаний Арьябало. Поэтому если я смогу соблюдать пост и воздержание и прочитаю мани сто миллионов раз, то очищусь. Некоторые говорили, что очищусь, если совершу общие обряды спокойным и гневным божествам и сто раз прочитаю молитву-покаяние. Другие говорили, что очищусь, если соединю обряд призывания Ваджрасаттвы с прочтением сто тысяч раз стосложного заклинания. Некоторые говорили, что очищусь, если буду совершать жертвоприношения божествам, подношения великим созерцателям, а также людям, читающим мани. А другие сказали, что очищусь, если покаюсь перед большим числом монахов. Сам я подумал, что только одним способом мне не очиститься. Необходимо исполнить все, что они посоветовали. Поэтому, не сказав никому ни слова, я, переодевшись нищим, отправился странствовать, к югу от северного Ласдод-Дянгри и к северу от южного Гэдуя. Я посетил святые места, горы и кумирни и, поклонившись прославленным, благословенным ламам - учителям, рассказал им без утайки о своих грехах. Громко рыдая, покаялся со словами: "Раскаиваюсь и говорю: вот я, грешник, повинный в таких дурных деяниях". Я исполнял как мог поклонения, совершал паломничества и прочие религиозные деяния. Через два года я возвратился домой. Затем получил посвящение и руководство у одного ламы - великого созерцателя. Также я созерцал способом, которому меня научил этот лама, - постижением сущности души, разума и пустоты. Когда прибыл лама с проповедью воздержания, я отправился к нему, провел у него целый год и исполнил в положенное время двести постов и воздержаний. Ежедневно с усердием начитывал мани по восемь миллионов раз. Велел переписать золотом Ваджраччхедику, и Бoдисаттуа-йин унал-ун наманчилал. Велел также каждое из них прочитать по тысяче раз. Часто подносил подаяния и жертвовал пищу. Старого ламу-заклинателя попросил прочитать двести раз молитву-покаяние и исполнить обряд спокойным и гневным божествам. За это в качестве подношения я вручил ему три подарка: хорошего коня, бирюзу, по стоимости равную хайнуку, и полный ам шелка. Человеку, читавшему мани, а также великим созерцателям, прибывшим из мест, отстоящих от моего дома на один день пути, я преподнес даров и угощений сколько мог. Для каждого из них исполнил обряд и получил благословение. Одному ламе из школы Кадампа я поднес искупительную жертву. Поскольку лама этот, открывший мне мою душу, постоянно пребывал на месте своего созерцания, то, уповая на него, до прихода сюда я усердно подносил ему мясо, сухой творог, масло, муку и прочее. Этот святой лама относился ко мне с милосердием. Было много знамений, что я очистился от грехов. Теперь я хочу, чтобы вы соизволили сказать, очистились мои грехи или нет. И даже если не очистились, то не стану я сожалеть о всем содеянном.

Когда он рассказал все, те тюремщики посмотрели в зеркало и книгу и произнесли:
- Все, что он рассказал, - не ложь. Бог Яма улыбнулся:
- О! Как много совершивших грехи и как мало раскаявшихся! О! Твоя заслуга не в том, что ты совершал грехи, а в том, что очистился покаянием. Если покаяться, используя четыре способа, то очистятся даже пять неискупных грехов. В своем покаянии ты употребил все эти четыре способа. Благодаря деяниям во имя учения - паломничеству, соблюдению постов и обетов, очистились твои собственные телесные препятствия. С помощью устных молитв и чтения мани очистились грехи речи. Мысленным созерцанием сущности единства начала и конца очистились препятствия мысли. Если бы ты не совершил так много грехов, а исполнил бы столько же добрых деяний, то смог бы, установив духовную связь, стать для многих могущественным наставником. Не задерживаясь в следующих перерождениях, внимая и размышляя над учением тарни, минуя рождение человеком, ты через четыре перерождения стал бы буддой. Но ныне вот тебе эта желтая дорога - путь тэнгриев и людей. Отправляйся по ней!
Когда он так повелел, тот человек очень обрадовался и сказал:
- Если здесь есть люди, уходящие в мир людей, пусть передадут мое послание: "Грешники, используйте как я все средства покаяния в грехах, усердствуйте и стремитесь к добродетели. Очистившись от грехов, отправитесь к высшим перерождениям", - сказал так и ушел.

Ом мани падмэ хум

Затем допросили одного йогачарина, похожего на отшельника. Отшельник, тот рассказал:
- Я отшельник по имени Шираб-Дорджи с реки Дзинбо из области Дзанг. С малых лет я приобщился к святому учению, усердно изучил руководства по цаниду. Затем я получил посвящение, руководство и учение тарни от ламы Йондон-Джамцо. Я выслушал их со вниманием и неуклонно следовал им. Я принес какую-то пользу живым существам. Никогда не требовал и не копил вещей. Хотя и собрал кое-какое имущество, но, следуя учению, всегда раздавал его в виде подаяния. Уповал на учение Будды и не копил грехов.

Тогда тюремщики с головами быка и обезьяны посмотрели в зеркало и книгу и
сказали:
- Ха-ха! Много таких "не скопивших грехов" вроде тебя. Цанид ты изучал кое-как. Получив посвящение, руководство и учение у ламы Йондон-Джамцо, ты затем соблазнил жену и дочь ламы. Те, мать и дочь, отдавали тебе еду, предназначенную для ламы, и ты питался как он. Лама, узнав об этом, в гневе кричал на жену и дочь, и когда они зарыдали, ты сказал ему: "Там ты читаешь проповеди, а здесь произносишь бранные слова!" С этими словами ты взял камень и хотел ударить ламу. Бранью своей ты противоречил учению. Извращением помыслов ты противоречил правильному мышлению. Своими деяниями ты нарушал обеты тела, речи и мысли. Целый год ты не исполнял обрядов, а все время слонялся по городам и селениям и вел себя как наделенный сверхъестественными качествами, преисполненный совершенства святой или как будда. Называя себя буддой, ты занимался недостойными делами, и тем навредил себе и другим. Жена ламы поняла, что тех, кто связывается с тобой, ты ведешь к дурным перерождениям, и поднесла ламе бирюзу и два цэна золота и таким образом покаялась. Сто раз она подносила угощение общине монастыря и исполнила покаяние. Воздвигнув статую Ваджрасаттвы и полтора миллиона раз прочитав стосложную молитву, она очистилась от нарушения клятвы. Ты же не раскаялся и потому скопил множество нарушений обетов и клятв. Грех вредительства и противления телу, речи и мысли ламы, от которого принял руководство, посвящение и учение, тяжелее, чем убийство миллиона людей, лошадей и собак. Не о чем теперь даже и говорить!
Бог Яма приказал:
- Ты совершил слишком много низменных деяний. Поэтому отправьте его теперь же в ужасный ад! И не настанет для него час искупления! Как только он сказал это, тюремщики зацепили йогачарина тысячей крюков и повели в раскаленный докрасна железный город. Уходя, тот человек произнес:
- Если здесь есть человек, который вернется в мир людей, пусть передаст там, что очень важно не нарушать обета, данного ламе, у которого принял посвящение, руководства и учение.
Сказав так, ушел.

Ом мани падмэ хум.

В это время Бог Яма произнес: "Прибыл тот высочайший", и встал. Тогда, посмотрев далеко вверх, я увидела очень толстого банди, одетого в длинный плащ с поясом и красную куртку. На голове у него была шапка из медвежьего меха. Сопровождали его три тысячи мужчин и женщин. Они оглушительно играли на инструментах и распевали мани. Когда они проходили по верхнему пути, банди сказал:
- Я - маничи по имени Джолчунг. Если где-нибудь здесь есть человек, который при жизни был знаком со мной, пусть идет за мной. Место, где вы находитесь, это промежуточная область и ад. Я же сейчас направляюсь в священные земли.
Едва он так сказал, ворота ада открылись сами собой, тюремщики уронили из рук мечи и упали без чувств. Услышав его слова, за ним двинулись огромные толпы мужчин и женщин, орущих: "Это мой лама! Это наш лама!" Тут тюремщики опомнились и погнались за ними с криками: "Некоторые из вас могут идти, а другие что сделали, чтобы уйти?" Схватили крюками примерно триста мужчин и женщин и отправили их вниз, вернули на прежнее место. Среди поднявшихся наверх было много женщин и мало мужчин. Среди спущенных вниз было много мужчин и мало женщин. Так как я не знала банди и не имела к нему отношения, то за ним не пошла. В это время тюремщики подошли к Богу Яма, сложили ладони и, поклонившись, доложили:
- С небес прибыл какой-то лама, и врата ада открылись сами собой.
Тюремщики же стали как прах и пепел. Весь ад опустел. Когда мы очнулись и потащили уходящих крюками, то вернули всего лишь триста мужчин и женщин. Многие избежали строгого суда, ушли, не дождавшись разбора грехов и добрых даяний и без подсчета их. Разве может так поступать тот высочайший и могущественный? Как имя того банди? Какие добрые деяния он совершил? Почему много мужчин и мало женщин отправилось вниз? Почему? мало мужчин и много женщин ушло наверх? Бог Яма ответил:
- Тот банди - маничи Джолчунг по прозвищу "Лев слова". Он - мудрый и обладающий сверхъестественными качествами лама. Еще с детства он уповал на Великого Милосердного. Он читал сам основные шесть слогов мани и повсюду напоминал о необходимости этого другим. Сопровождавшие его и те, кто ушел отсюда, встречались с ним при жизни, поклонились ему, выслушивали его наставления, подносили угощение и исполняли другие деяния веры - так были связаны с ним. Он ведет наверх, проявляя милосердие к тем, кто получил благопожелание, и к тем, кто приобрел благословение, установив с ним узы почтения с помощью своих тела, речи и мысли. Другим же нельзя идти путем, ведущим наверх, без разбора и подсчета здесь их добрых деяний и грехов. Что касается тех, кто был отправлен вниз, то среди них не было ни одного, кто был связан с ним духовными узами. Некоторые из них хотя и были связаны с ним, но затем отступились от веры в него. Если бы не отступились от веры и втайне не порицали его, то наверняка отправились бы наверх. Однако они не соблюдали меры в своих грехах и сами заслужили страдания, поэтому и должны долго находиться в аду. Они были высокомерны и всегда говорили, что они хорошие мужчины. Не думая о том, что придется когда-нибудь умереть, а думая, что они вечны, не почитали ни одного ламу, не восприняли и доли святого учения, не ходили туда, где читают мани. Когда жены и дочери, взяв подношение, ходили на религиозные проповеди и на чтение мани, мужья, жалея свое добро, говорили им: "Вы ходите туда не потому, что веруете и размышляете о смерти. Вы берете все хорошее и вкусное и кормите монахов. Зачем вы это делаете?" Так они бранили и били их. Те, кто произносил скверные слова, повторяя: "Ламы,- обманщики людей и лжецы", должны теперь испытать страдания. Мужчины, что пошли наверх, не совершали ничего подобного. Они всегда сохраняли доверие к ламам, делали им подношения и выслушивали проповеди. Они не ссорились, а говорили своим женам и дочерям: "Идите на богослужение. Это будет полезно в смертный час". Те многие женщины, ушедшие наверх, почитали лам и, совершая подношения , всегда были приветливы. Во всех последующих перерождениях они тоже отправятся наверх. Из мужчин мало кто отправлен наверх, а женщин таких много потому, что у женщин более нежная душа, они более милосердны и набожны. Души мужчин грубы, у них много пороков, и им нравится убивать. Велика польза, если избрать своим хранителем Великого Милосердного, читать самому основное шестисложное мани и напоминать об этом другим, однако мало кто так поступает. Полезно также хотя бы единожды установить духовные узы с человеком, напоминающим о чтении "Сущности Великого Милосердного", но людей, которые думают таким образом, считают мани и укрепляют духовные узы, мало, - так он сказал.

Ом мани падмэ хум

Затем так же допросили толстую некрасивую монахиню, и она рассказала:
- Я жила тем, что сеяла на своей земле. Я ела свою пищу. Я думала, что теперь мне хватит еды и одежды. Зачем полагаться на Будду? Это ложь, когда говорят, что раздача милостыни будет полезной в будущем. По-моему, богатые люди, которые не веруют в Будду и не работают, так же поступали и в своих прошлых перерождениях. Поскольку я думаю, что никто из них не раздавал милостыню, сама я тоже никому милостыню не давала. Не знаю, следовали или нет святому учению в своих прошлых перерождениях те люди, кто почитал ламу-учителя и наставлял меня, но мне это безразлично. Я ела свою пищу, жила на своей земле, и хотя не следовала святому учению, совершенно не страдала. Мне нечего рассказать о том, что я исполнила согласно учению Будды. Однако же нет ничего и такого, о чем я могла бы сказать: "Вот мой грех!" Я не знала, что сейчас здесь так ясно и точно разбирают и подсчитывают грехи и добрые деяния. Если б я знала об этом раньше! Ведь я совершила так немного из того, что можно назвать добрыми делами. Но даже и делая их, я сама не подсчитывала. Если сейчас меня отправят обратно в мир живых, то я буду стремиться к добродетели.
После ее рассказа. Бог Яма велел:
- Судя по ее словам, за ней совсем нет добрых дел. Посмотрите в зеркало и книгу! Тюремщики посмотрели и сказали:
- Хоть ты постригла волосы и надела желтую одежду, но в святое учение у тебя не было веры даже с кунжутное зернышко. Ты не выслушала ни единого звука из проповедей учения. Поэтому и не знала, что полезно, а что вредно в будущем. Ты сама съедала все, что имела. Ты кичилась перед другими, отворачивалась от тех, кто следовал учению. Ты всегда жила в селениях и там предавалась страсти с мирянами. Ты не подала ни чашки еды, ни глотка воды, ни малой горстки муки ради святого учения. К тебе приходили последователи учения в десяти сторонах света, но ты, женщина, ругала и поносила тех, кто слушал их проповеди, почитал и совершал подношения. Ты говорила им: "Вы совершали подношения вовсе не потому, что вы так уж веруете, да и подносили лишь тем, кто вам понравился". Если ты узнавала о маленьком пороке других людей, то часто преувеличивала его и как могла разглашала это среди многих. Если видела двух дружных между собой людей, то старалась разлучить их. Ты клеветала и доводила до отчаяния души многих людей в близких и отдаленных селениях. Ты смущала умы, возбуждала в других людях гнев и ярость, подобные пламени и бурлящему кипятку. Так ты скопила массу неисчислимых греховных деяний. Кроме того, когда милостынедательницы Джи-Сгрон-Мэ и Соднам-Джид приняли посвящение и наставление у ламы Шираб-Одзэра и делали ему подношения, ты говорила скверные слова о всех троих - лам и милостынедательницах и тем возмутила душу ламы. Некоторые люди, изменив учению, сами создали причины для страданий дурной участи.
Это грех больший, нежели убийство тысячи живых существ. Тот лама был йогачарин, познавший суть разума. Он может наставлять всех, кто установит с ним духовные узы. А ты, красномордая толстуха, посмотри, как дурно обзывала его. К тебе приходили за подаянием, а ты не только не давала подаяние, но и подносила их такой вот бранью: "Все эти чертовы монахи похожи на князя бесов". Смотри, сколько ты скопила дурных деяний! Посмотри, сколько раз ты называла других собаками, хайнуками и хайнучихами! И хотя впоследствии ты совершила немного добрых дел, но от этого нет ни пользы, ни вреда. Когда эрлики доложили так, Номун-хан приказал:
- О! Из тех, кто обрел одинаковую участь - человеческое тело в мире людей, одни приходят сюда, став буддой, другие приходят, совершив добрые дела, достаточные для обретения блаженства тэнгриев и людей. Некоторые же приходят, создав при жизни причины для неизбывных страданий дурных перерождений. Ты же, лишь внешне похожая на монахиню, по отношению к высшим существам - смущала душу ламы-учителя, по отношению к низшим - доводила до отчаяния души людей в близких и отдаленных селениях, возбуждала повсюду гнев и ярость. Все эти грехи созрели, в твоем же теле, речи и мысли. Поэтому мучайте ее, перемещая из ада Громко и тихо плачущих вниз, а из холодного ада Распадающихся подобно лотосу - вверх. Распашите плугом ее вывалившийся из глотки язык и забейте в него тысячу железных гвоздей. Держите там эту грешницу до конца срока тех адов. За грех речи - обзывание собирателей милостыни князьями бесов, а других - хайнуками и хайнучихами пусть она бесконечно обретает тело собаки и черта! Потом пусть бесконечно обретает тело хайнука и хайнучихи! Пусть не будет для нее и мига покоя!

По его повелению, зацепили ее за сердце крюками, и когда они повели [ее], она обратилась с такими словами:
- Если здесь есть человек, который отправится в мир людей, пусть передаст людям, чтобы по невежеству не копили они случайные грехи, чтобы не совершали дурных деяний, которые потом невозможно очистить, чтобы не возбуждали у других скверные завистливые мысли, чтобы не были тщеславны, чтобы, владея имуществом, подавали другим.

Сказав это, ушла.

Ом мани падмэ хум.

Точно так же допросили человека, одетого в белую дэль с коричневым воротником, и тот рассказал:
- В той местности, где я жил, обычно охотились на зверей. Я грешен в том, что убил несколько кабарог и диких козлов. Убил также восемь-девять домашних животных. Когда был мой черед охранять ущелье, я ограбил одного-двух паломников. Таковы мои грехи. У меня не было намерения отказываться от добродетели. Мы не смогли исполнить многих добрых деяний, так как нас, мужчин и женщин, было много. Оказавшись здесь, я опечален, видя, как вы, Номун - хан с помощниками, точно подсчитываете добрые дела и грехи, но я не знаю, как теперь мне быть. Тюремщики посмотрев в зеркало и книгу, сказали:
- Да-а! Если бы у тебя не было иных грехов, кроме этих, то страдания твои были бы непродолжительны. Ты с помощью собак убил несколько безгрешных животных, пасшихся на диких лугах. Других зверей погубил, расставив силки. Некоторых застрелил из лука. Убил 90 диких козлов-, 67 кабарог, 7 медведей и 11 обезьян. Посмотри в книге! У себя дома ты забил 11 коз, 9 овец, корову и теленка, 17 свиней. Взгляни, сколько за тобой грехов! Когда настала твоя очередь, ты в течение 12 лет охранял дорогу в ущелье: встречая на мосту всех проходящих - паломников, монахов, мужчин и женщин, ты говорил: -"Это -мой мост, с некоторых взимал налог, а некоторых попросту грабил. И так ты грабил на протяжении 12 лет. До тебя брали только плату за проезд через мост, но грабителей не было. А так как ты верховодил в этом злодеянии, то хотя ты и не пользовался большей частью добычи, но большая часть греха приходится на тебя. Целый год пока ты был старшим, ты причинял зло последователям святого учения и собиравшим подаяние, отнимал отцовские наделы, а также еду и подаяния. Взгляни же сюда!

Когда тюремщики сказали так, Номун-хан повелел:
- Из всех других грехов грех отбирания подаяния - наибольший. За то, что смущал души монахов и монахинь и отнимал пищу, должен ты в течение тысячи лет испытывать страдания в стране претов. А за то, что грабил и отбирал подаяние, должен испытать страдания Ужасного ада и остальных шестнадцати адов. За грех убийства живых существ должен ты отправиться в ад Вновь умиряющих и вновь оживающих и в ад Чёрных линий. Когда освободишься оттуда, то обретешь тела убитых тобой диких и домашних животных. Таким способом ты должен отплатить за их жизнь, несчастный!
Как только он это произнес, появился белый человек и сказал:
- Тот человек не должен испытывать подобных страданий, ведь он накопил много добрых деяний в каждом из своих прежних рождений.
Но не нашлось ни одного белого камня. Прибыл также черный человек и сказал;
-Нет для него иного места, кроме Ужасного ада. Вот грехи, накопленные им только в этой жизни, - с такими словами он насыпал груду черных камней высотой с гору.
Когда тюремщики налетели на него как мухи на протухшее мясо и повели, тот человек произнес:
- Если здесь есть человек, уходящий в мир людей, пусть скажет, чтобы они не совершали, подобно мне, великих грехов, иначе час избавления для них не наступит, -и ушел.

Часть 3

Ом мани Падмэ Хум.

Также была опрошена девушка с обычной внешностью, отсчитывающая мани на желтых четках, которые она держала в руках. Та девушка рассказала:
- я - Номун-Дзула, дочь Сайн-Угулэгчи. Из всех лам и учителей, что приходили к той реке, нет ни одного, кто не знал бы моего имени. Хотела стать монахиней, но меня рано выдали замуж, и я не распоряжалась собою. Женой я была не больше года, но монахиней стать желала всегда. Я знала, что когда-нибудь умру, А для умерших есть только эта страна, поэтому в смертный час, кроме веры в ученее, от всех остальных деяний орчйлана, как бы ни были они мудры, пользы не будет. Ламам, учителям, монахам - хорошим ли, плохим или посредственным - всем, кто приходил в нашу местность, я как могла, подносила подарки из своих вещей, жертвоприношения и оказывала почтение. В своей привязанности я никого не выделяла. Когда соизволили прибыть люди, проповедовавшие посвящение, руководство и учение, а также напоминавшие о пользе, мани и прочем, я принимала от них многократно наставления в учении, руководства я посвящения. Делала многое, чтобы все это проникло в мою душу. Изготовляла пояса, обувь и прочую одежду и в течение шести лет подносила это Гэдун-Гунга-Йишису. Одни люди, принявшие от него руководство, памятуя, что он - преемственный лама, поэтому все его поступки - это обычные деяния всех будд, почитали и любили его. Другие же, и таких много, отказывали ему в уважении. Когда приходили к нам другие последователи учения, плохо одетые, мы, преисполненные почтения, собирали тех маничи и во имя посмертной духовной связи каждому давали одежду или по крайней мере пояс. Когда пришли за подаянием изготовители драгоценных пилюль, я поднесла два камня бирюзы и пять мешков ячменя и получила благопожелание. Одному ламе, который наставлял о пользе мани, я поднесла также целый кусок хорошей шерстяной ткани. Кому бы ни подносила, всегда исходила из уважения к тем, кто поступал на пользу добродетели. При этом я всегда произносила соответствующие благопожелания. Когда приходили лама или учитель и наставляли: "По возможности старайся жертвоприношениями и уважением помочь всем приходящим к тебе, я не нарушала эти наказы. Поэтому люди стали называть меня Радующей Банди. Испросив также разрешения у ламы, поучавшего о пользе поста, я за время новолуния исполнила двадцать обетов. И в другие благоприятные дни исполняла много иных обетов. С 15-16 лет, начав читать мани, прочитала их свыше 100 миллионов 300 тысяч раз, и когда подумала, что смогу прочитать их еще 100 миллионов раз, неожиданно в возрасте 33 лет прибыла сюда. По словам ламы, у которого я прежде получила руководство, внешние формы могут представляться хорошими и плохими, но все они суть заблуждения собственного разума и в действительности своей формы не имеют. Ведь и вы все - Номун-хан и твои слуги - тоже формы моего разума, а в действительности ничего нет. Цвет, форма и прочее, возникнув в моем разуме, почему не исчезают? Так как ничто нельзя сварить, сжечь и разрубить, то все это видения моего собственного разума. Вот таковы мои добрые деяния, о которых мне известно. На земле у меня было три поля, корова с теленком, пять камней бирюзы и двадцать один мешок ячменя. Моим двум старшим братьям не нравилось, что я не ужилась в доме своего мужа. У меня не было ни отца, ни матери, и я не знаю, совершали они добрые деяния или нет. Что касается грехов, то когда я убирала траву с поля, под моими ногами могло погибнуть много червей и муравьев. Зная об этом, покаялась. В тот же день поссорилась с одной девушкой - монахиней, но потом мы, вместе покаялись. Больше я не совершала дурных поступков, которые могут больно задеть души других людей. Не противилась отцу с матерью. С тех пор, как приняла святое учение, и поныне я понимала пользу добра и вред греха. Поэтому не думаю, что накопила много дурных деяний. Когда она закончила рассказ, те тюремщики посмотрели в зеркало и книгу и сказали:
- Да-а! Что касается благодеяний, хотя ты не прочитала мани более ста тысяч раз, но ты много молилась и была набожна, совершила множество ритуальных круговращений и поклонений. А милостыню ты охотно раздавала всем приходившим к тебе. Раздавала даже тайком от родителей. Когда жившей в твоем селении женщине по имени Дзома нечего было есть, ты часто давала ей муку и ячмень. Кроме тех, раздавленных под ногами червей, есть за тобой один сокрытый грех. Когда тебя отдавали чужим (т.е. выдавали замуж), с обеих сторон были забиты хайнук, як, бык, две и еще одна корова, одна овца - всего семь голов. Четвертую часть этого греха взяли на себя родители с той и другой стороны. Две части взяли зять и невестка. Одну часть - человек, убивший животных. Других больших грехов за тобой нет.

Когда они так сказали, Бог Яма повелел:
- О дева! Ты очень набожна и благонамеренна. Даже словечком не смутила души людей. Всем без различия служителям веры оказывала почтение, делала подарки и подношения, скрепляя это соответствующими благопожеланиями. Собрав все это, ты заложила основу своей добродетели. Не зародив в своем разуме цвет и форму, ты постигла сияющую пустоту, Ты поняла, что все возникающие видения - это заблуждение разума. Размышляя над этим, ты познала причину соединения видений и разума. Отказ от накопления заблуждений - это воздвигнутая тобой добродетель. Однако ты прервала свои размышления и не утвердилась в них, потому и увидела свои видения. Если бы ты продолжила размышления и утвердилась в истине., то обрела бы безошибочное знание и, познав свое собственное лицо, поняла бы, что в действительности этого не существует. Это свойство твоего собственного разума. Такое учение весьма полезно, и потому малые грехи твои очистились. Но сейчас, пока ты не обрела еще подобных качеств разума, я не могу отправить тебя в страну будд. Твой лама Гунга-Йишис - йогачарин, постигший это свойство разума. Он может вывести отсюда всех, кто был связан с ним. Почитая и воздавая ему, ты не ошиблась. Прежде он многих увел отсюда. Теперь и ты сама отправляйся на запад в страну Удийяна - туда, где распространилось учение таинственных тарни. Там ты родишься средним сыном меж трех сыновей высокородных восьмидесятилетних браминов. Слушая таинственные тарни, постигая смысл их и размышляя над ними, ты до конца постигнешь их и в возрасте 87 лет уйдешь в страну ясной радости. Исполнив очищение учением и познав сущность области будд, сама станешь буддой северной стороны.

Как только Бог Яма произнес это, откуда-то явственно послышался звук читаемой вслух молитвы. В верхнем конце белой дороги появился святой лама, одетый в шапку созерцателя.
- Я - великий созерцатель Гунга-Йишис. Я - йогачарин, постигший сущность разума, сокрушаю заблуждения и могу вывести отсюда всех, кто был связан со мной. Сейчас все вы - живые существа, пребывающие в городе заблуждений дурных деяний, особенно те, кто был связан со мной, и прежде, всего дочь Сайн-Угулэгчи по имени Но-мун-Дзула - ты была со мной знакома в стране людей, об этом не надо напоминать - совесть души служит мне напоминанием, - все отправляйтесь со мной! Номун-Дзула, ты сейчас окончательно покинула тело свое из плоти и крови, а каково будет твое нынешнее тело? Не прими ложное за истинное - в мыслях не создашь форму. Следуй за мной, отправимся в священные земли!

Koгдa он произнес это, Номун-Дзула воскликнула:
- Это действительно мой лама! О, как хорошо!
И они пошли. Вслед за ними отовсюду двинулись еще триста мужчин и женщин. За некоторыми из них гнались тюремщики, поймав свыше сотни, вернули вниз. Когда я спросила о причине этой погони, Бог Яма объяснил:
- Они не были набожны, не были связаны с ламой духовно, поэтому похожи на людей, пытающихся вытащить крючками камни из воды. Другие сначала были набожны, но затем, когда лама стал размышлять об основах тайного начала, отступились от веры и хулили ее. Зерна совершенных ими грехов созрели в них самих.

Та девушка, Номун-Дзула, уходя, сказала:
- Если здесь есть люди, уходящие в мир людей, пусть передадут всем простым людям это послание. В особенности передайте это послание дочерям Смар-Кхам-Ганга. Скажите, что ад есть в реальности. Скажите, что здесь точно подсчитывают грехи и благие деяния. Расскажите, что добродетельные отправятся наверх, а грешников варят и жгут. Передайте, чтобы треть всего своего имущества и пищи подносили в качестве жертвоприношения трем высшим драгоценностям. Скажите, чтобы давали милостыню униженным и нищим, и особенно пусть как только могут почитают и одаривают великого созерцателя. И пусть от всего сердца молятся ламе Гунга-Йишису. Объясните, что он могущественный и милосердный лама, уводящий из ада всех, кто был с ним связан при жизни. Передайте, чтобы молились будде Нидубэр Удзэгчи и чтобы считали шесть слогов Зурхний мани. Напомните, что от этого будет большая польза. Скажите, что если дочери и внуки будут поступать как я, то отправятся путем нирваны!
Когда она так сказала, учитель, ученики и все остальные, вслух читая молитвы, отправились по белой дороге.

Ом мани Падмэ Хум

Затем так же допросили монахиню, которая сидела прямо, опустив глаза. И монахиня рассказала:
- С двадцатилетнего возраста я приобщилась к святому учению. И в более раннем возрасте я внимала учению, но по молодости была невнимательна. Я жила в достатке, поэтому каждого приходившего монаха или духовную особу я хоть как-то одаривала. К моим дверям подходили разные паломники и нищие, но никто них не уходил пустым. Еще я поднесла угощение - мясо, водку и муку тремстам банди одного монастыря. Когда Дзам-расба отправился, чтобы залечь лампаду перед лхасскими святынями, я поднесла ему восемь кусков масла и целую штуку полотна. Целый год носила еду одному великому созерцателю. Когда же он пришел в мой дом, поднесла ему халат и получила благопожелание. Также кормила одного созерцателя, которого собаки покусали за ноги и он не мог ходить. Велела ему читать шесть слогов мани и подарила хорошее сукно. Я часто бывала и молилась в монастыре лхасским Дзу и Дзари. Исполнила свыше 40 постов и обетов. Дол-жньы образом читала Дара эхэ и "Благопожелание Майдари". Получив начальное руководство в возрасте 23 лет, лето и зиму провела без порока и болезней в Дзаме. Не грешила стремлением к мирской суете. При каждом удобном случае я с усердием считала шесть слогов мани. И утром и вечером постоянно читала Итэгзл ябугулуху и другие известные мне молитвы. Таковы мои благие деяния. Что же касается грехов, то с сорокалетнего возраста, прислуживая отцу с матерью, почитая их и делая им подношения, возможно, раздавила под ногами множество червей и всяких букашек. Когда я заболела однажды, то ела предписанное мясо двух хайнуков. Во время очередного религиозного служения забила хайнука, корову и яка. Вот мои грехи, другие грехи не могу назвать. Пустословием я не смущала души людей, не нарушала клятв, данных ламе и мужу.
Когда она закончила, тюремщики посмотрели в зеркало и книгу и сказали:
- Вот еще твое доброе деяние: в десятый день новолуния для жертвенного служения ты поднесла водку и угошение. Все остальное, сказанное тобою о добрых делах, правда. "Сказанное же о грехе - ложь. Ведь обычно люди, рассказывая о своих добрых деяниях, скрывают совершенные грехи. Немощная старушка по имени Тарло-ма дала тебе на хранение кусок мяса и три круга масла. Ты же сказала, что воры украли все, и вдвоем с Дорджи-Цангбо тайком съела это. Посмотри в книге! Та старушка целый год с горя плакала и страдала. Для тебя это будет большим препятствием в обретении счастливого перерождения. Груб-Пал-расба также дал тебе на хранение бирюзу. Ты сказала ему, что, когда отправлялась на поклонение в Лхасу, привязала ее к четкам, но по дороге потеряла, поэтому не вернула бирюзу. Сама же продала и присвоила выручку. Посмотри в книгу - честно ли ты поступила?

Как только тюремщики сообщили это, Номун-хан приказал:
- Да-а! Ты поступала скверно. Если бы ты не присвоила мясо, масло и бирюзу, а познала все уголки своей души и каждому жертвовала бы подаяние, а также деяниями своего тела, следуя учению, ты создавала бы свою душу, то силою добрых деяний переродилась бы в богатого тэнгрия или человека. А теперь взвесьте на весах и подсчитайте белые и черные камни!
По его повелению белые и черные камки сложили в кучи и взвесили на весах.
- Прежние грехи и добрые деяния оказались равными. Но грех присвоения мяса, масла и бирюзы оказался на две части тяжелее, а добрые деяния - на одну часть легче, - сказали тюремшмки. Бог Яма приказал:
- За то, что ты довела до отчаяния души старушки и расбы и съела, умышленно не возвратив им, их еду, будешь брошена в озеро из грязи, гноя и крови. Пусть постоянно вливают в ее рот кипящую ядовитую воду и сыплют огненный пепел! Отрубите ей обе руки, бравшие вещи других людей. Разрубите на части язык ее, говоривший: "Не ворую". Выньте ее сердце, заставившее страдать душу старушки. Затем, когда грех станет легче, а благодеяние весомее, отправьте ее наверх!
Когда тюремщики накинули ей на шею железную цепь и повели, монахиня проговорила:
- Если здесь есть человек, уходящий в мир людей, пусть скажет остальным, чтобы не воровали еду и имущество у других людей. Грех этот велик, - и ушла.

Продолжение
Елена Калинина
Добавить комментарий



защитный код
Введите код
С входом С регистрацией




Rambler's Top100




Логин (Кому)

Тема

Текст

Yoga & Tour подписка
Вход


Запомнить